КУРСИВ Новости Киевлянка Хорошунова в дневнике 1941 года: Пишу и боюсь писать. Бежал из плена Миша Б. Дома у нас не знают, что он еврей

Киевлянка Хорошунова в дневнике 1941 года: Пишу и боюсь писать. Бежал из плена Миша Б. Дома у нас не знают, что он еврей

28 октября 1941 г., вторник

Пишу и боюсь писать. Уже неделю мы живем в ужасном напряжении. 20-го числа под вечер услышали мы под окном знакомый голос. Меня затрясло от ужаса. Пришел, бежал из плена Миша Б. Ему тоже не удалось вырваться из Киева.

Дома у нас не знают, что он еврей, иначе Леля уже умерла бы от страха, принимая во внимание всяких подлецов в нашем дворе. Во время его приходов и во мне все холодеет от мысли, что его кто-нибудь может узнать. Сказала, что он русский, бежавший из плена.

Уже его кое-как переодели в штатское. Трудно. Он очень маленький. Я подчистила фамилию в документе Нюсиного мужа об окончании фельдшерской школы. Но Миша боится сбиться в фамилии. Сначала он просил документ на чужую фамилию, теперь просит на свою. Что делать с ним, ума не приложим.

Угол Крещатика и улицы Институтской, осень 1942 года. Фото: borisfen70.livejournal.com
Угол Крещатика и улицы Институтской, осень 1942 года. Фото: borisfen70.livejournal.com

Люди, у кого он живет, волнуются. Правда, у них такой закуток, что никто не видит входящих и выходящих. А Миша сидит в темной комнате, и хуже всего то, что все время хочет ходить по городу. Ни у нас, ни у Нюси его держать нельзя. Все слишком на виду, и, главное, много подлецов вокруг. Их мы уже определили по желанию выслужиться перед немцами.

Хотят отправить его к знакомому священнику в Умань и получить выданную задним числом справку о крещении. А пока все в страхе, чтобы его не опознали и чтобы не было облавы, в которой он может погибнуть.

Предыдущая запись в дневнике – от 27 октября.

Редакция благодарит Институт иудаики за предоставленные материалы.

За идею редакция благодарит историка и журналиста, сотрудника Украинского института национальной памяти Александра Зинченко.