КУРСИВ Новости Либо Кремль уничтожит Украину, либо Россия станет азиатской страной — эксперт

Либо Кремль уничтожит Украину, либо Россия станет азиатской страной — эксперт

Конфликт в Украине происходит между двумя этническими общностями, имеющими очень разные представления о том, как должна выглядеть сама Украина. Поэтому сегодняшняя война – это, прежде всего, война за идентичность.

Для западноукраинской традиции жизненно важно вытеснить русскую культуру с тем чтобы полностью занять ее место. Здесь идея Украины конструируется в противоположность России и сопровождается необходимостью «цивилизационного выбора» в пользу Европы.

Для восточной Украины, где живут преимущественно русскоязычные, быть украинцем – значит быть гражданином независимой страны, тем не менее пребывающей в тесных культурных связях с соседней Россией. Эти украинцы не стремятся к присоединению к России, но и не хотят насильственного насаждение всего украинского в ущерб русскому. Они не принимают идею цивилизационного выбора, однако если впоследствии придется выбирать между Украиной в НАТО и ЕС и Украиной в союзе с Россией, они отдадут предпочтение России.

Сущность конфликта в том, станет Украина монокультурным либо же поликультурным государством. Мир вряд ли возможен до тех пор, пока украинская политика не будет приведена в соответствие с культурной действительностью страны.

Почему именно сейчас?

На протяжении более двух десятилетий, этим двум версиям национальной идентичности удавалось напряженно сосуществовать, чередуя между собой президентство и политические инициативы согласно интересам той или иной стороны.

Этот тупик всегда представлял собой препятствие для каких-либо существенных реформ, но одновременно, как считают многие, сохранял в стране относительный мир и согласие, ведь ни одна из сторон не обретала тотальное доминирование.

Понятие украинской и гражданской идентичности резко пошатнулось после 22 февраля, когда Майдан сверг правительство Януковича. Восток воспринял это как нарушение и без того хрупкого согласия и, следовательно, как прямую угрозу основным интересам русскоязычных в Украине. Две трети жителей Донбасса, опрошенных в начале мая, заявили, что считают Майдан «вооруженным свержением правительства, организованным оппозицией при поддержке Запада».

В тот же день три тысячи местных чиновников из восточных и южных регионов собрались в Харькове и проголосовали за установление политического контроля в своих регионах до тех пор, пока «конституционный порядок» не был восстановлен в Киеве.

В Крыму региональный парламент пошел еще дальше и попробовал отомстить за старую обиду, – отмену его Конституции 1992 года, – призвав к референдуму по большей автономии в составе Украины. Киев отреагировал немедленно, уволив министра обороны Украины и переведя военных под непосредственное командование нового и.о. президента Александра Турчинова, который попытался заменить военных командиров в Крыму.

Крымские власти просят помощи у российского Черноморского флота. Ссылаясь на угрозу российским гражданам, военнослужащим и соотечественникам, проживающим в Крыму, Путин дал полномочия на использование российских войск на территории Украины. Неделю спустя крымский референдум меняет свою повестку и теперь просит уже не расширенной автономии, а ставит вопрос о вхождении полуострова в состав Российской Федерации.

Подобный сценарий разворачивается на Донбассе, однако в этот конкретном случае российская реакция очень отличается. Во-первых, Москва держится на расстоянии от боевиков и выступает против проведения референдума о широкой автономии Донбасса в составе Украины. Во-вторых, после проведения военных учений в феврале, Россия объявляет о возвращении войск в свои казармы в конце апреля, после начала АТО.

Наконец, после избрания Петра Порошенко, а также интенсификации АТО, Путин просит российский парламент аннулировать его полномочия на использование войск за пределами России.

Поэтому я не верю, что стратегия России направлена на дестабилизацию Украины. Уже сегодня остро стоит проблема с более чем полумиллионом беженцев. Усиление нестабильности вызовет только экономический коллапс, приведет государство в состояние недееспособности и породит миллионы беженцев. Чего Путин хочет, как мне представляется, так этого стабильной Украины, которая будет способна погасить 30-миллиардный долг перед Россией.

Однако Москва и Запад по-разному видят способы умиротворения и обретения Украиной стабильности.

Запад не имеет ни малейшего представления о сущности и глубине культурных конфликтов в Украине. В ЕС полагают, что, уничтожив коррупцию, удастся поднять экономику; по этой логике, культурные различия перестанут играть какую-либо роль.

Россия, со своей стороны, рассматривает Украину как общество, терзаемое культурными противоречиями. Коррупция наживается на этой фрагментации и приводит к политическому тупику. Мир и стабильность, поэтому, требуют легитимации этих культурных различий.

Существует два способа спасти ситуацию и Украину как таковую.

Первый заключается в признании Украины как многокультурного государства, в котором всем этническим общностям предоставлены равные права в рамках украинской политической идентичности. Это, в сущности, решение, предлагаемое Россией и русскоязычным населением Украины.

Второй заключается в формировании культурно однородной Украины, в которой меньшинствам присваивается подчиненное положение, сопровождаемое отсутствием политической представленности и голоса.

Многокультурный вариант был отвергнут президентом Порошенко и большинством новоизбранного украинского парламента. Однако, из-за событий этого года, этот вариант опять получил шансы на жизнь. Причины очевидны. В настоящее время под украинским государственным контролем пребывают шесть миллионов русскоязычных украинцев. Это составляет всего 28% от предыдущей численности русскоязычного населения Украины (не считая беженцев).

Кроме того, вследствие очень специфической локализации военного конфликта, русскоязычная Украины по сравнению с 2012 годом потеряла 43% своего ВВП и 46% экспортного потенциала. Некогда доминирующие русскоязычные регионы больше не располагают достаточными средствами и политическим влиянием, чтобы склонить национальную политику в свою пользу.

Последние парламентские выборы продемонстрировали новое соотношение сил. Сокращение населения в Донбассе и в Крыму, в сочетании с 17%-м снижением явки избирателей в остальной части русскоязычной Украины, а также увеличение на 3% явки в трех западных областях, в результате привели к тотальной парламентской гегемонии (около 90%) политических сил, ратующих за культурное превосходство и самостоятельность украинской идентичности, рассматриваемой в западной традиции.

Как бы там ни было, успешность монокультурного вектора целиком зависит от отношения и подхода к русскоязычному меньшинству, которое при любых обстоятельствах будет по-прежнему составлять треть населения страны.

Многие известные интеллектуалы полагают, что русскоязычных украинцев стоит обучить правильной оценке и восприятию своей подавленной украинской идентичности, процессу, названному профессором Донецкого университета Еленой Стяжкиной «позитивной, мирной колонизацией».

Однако для достижения этой цели Киеву необходимо навязать в регионе новую политическую и экономическую элиту, так же, как это сделал Север на Юге по окончании американской гражданской войны. Действительно, парламентские соглашения, подписанные 21 ноября, содержат в качестве одного из своих основных положений создание военных округов для обеспечения «постоянного военного присутствия на востоке». Так же, как и на американском Юге, организационное подчинение меньшинства, скорее всего, породит коллективную обиду в отношении «оккупантов» и приведет к делиберализации демократии.

Что теперь?

Наша нынешняя позиция по отношению к Украине напоминает мне о суде Соломона. Только вместо того, чтобы спасти ребенка путем консенсуса, Запад и Россия предпочли бы разорвать его на части.

На самом деле, нам интересна жизнеспособная Украина, которая перестанет быть яблоком раздора между Россией и странами Запада.

Лучший шанс спасти Украину в ее нынешних границах – это ввести программу реконструкции, которая превзошла бы даже самые смелые мечты Джорджа Маршалла. Программа такого масштаба потребует объединения ресурсов России, ЕС и Соединенных Штатов, а также международных организаций.

К сожалению, такая программа не имеет никаких шансов на реализацию, в огромной мере по той причине, что она одновременно признает очевидное: Россия до сих пор занимает существенное место в мировом порядке. Ясно, что многие, игнорируя здравый смысл, рассматривают это как недопустимый реверанс в сторону Кремля.

Я подозреваю, что мы будем расплачиваться за наше слепоту на протяжении всего столетия. И здесь на ум приходят два вероятных последствия.

Первый – конец Украины, какой мы ее знали, – страны непостоянства и различных сфер регионального влияния. Второй сценарий может быть тем, что я называю «большим сдвигом на восток». Здесь имеется в виду продвижение России на восток, в Азию. Множество геостратегов уже не раз предупреждали западных лидеров о том, что это нужно предотвратить путем возвращения России в Европу – как в культурном, так и в экономическом смыслах. Безусловно, многим это напоминает высказывание Дмитрия Менделеева о том, что «Мощь России прирастет Сибирью».

На данном этапе при сохранении традиционной политики Запада, я боюсь, что это может стать явью уже в очень скором времени.

Николай Петро является профессором политологии в Университете Род-Айленда. Недавно он вернулся в США после года, проведенного в Одессе в качестве ученого-исследователя по американской программе Фулбрайта в Украине.